Ветеран  милиции  Анатолий   Рожков:     Полиция,  к сожалению,     далека от народа…

С Анатолием Александровичем Рожковым я не был близко знаком, так вышло. Но доброго о нем слышал немало. Слышал, что он большой специалист в области правовых отношений, потому что более тридцати лет проработал в органах МВД. А при недавней встрече с ним лично убедился и в его человеческих достоинствах. И скажу однозначно – человек он неординарный, с характером оптимиста, несмотря на довольно солидный уже возраст. Он и сегодня остается с душой и повадками молодого человека, любящего жизнь. Покорил он меня и своей находчивостью, остроумием, умением интересно и увлеченно говорить со своим собеседником. О чем мы беседовали с Анатолием Александровичем? Конечно же, о милиции и милиционерах, о ситуации в нынешней нашей полиции, о других проблемах нашей непростой жизни. Надеюсь, для читателей наш разговор тоже будет небезинтересным. Об этом сообщает russword.in.ua со ссылкой на СМИ.

Анатолий Александрович, мы с вами относимся к категории, так называемых детей войны. Если кто из молодых уже не помнит этой войны, напоминаю: речь идет о Великой Отечественной войне 1941 – 1945 годов, которая была страшной трагедией для всего советского народа. И я , и вы родились еще до ее начала. Конечно, на то время мы были малолетними пацанами. Но лично у меня остались в памяти отдельные эпизоды о том страшном времени. Не сомневаюсь, есть они и у вас.

Да разве можно такое забыть? Я родился в городе Мелитополе. В годы войны был там в оккупации. Годы оккупации я помню до деталей. И никогда не забуду. Я жил тогда на улице Патова. Это небольшая улица. И вот одна женщина выдала двух наших молодых партизан. Немцы повесили их. Я плакал, и моя бабушка покойная тоже плакала.

Вешали партизан принародно?

Да, принародно. В таких случаях немцы всегда собирали людей, чтобы они посмотрели, что ожидает тех, кто будет выступать против них. А потом уже, когда наши зашли, они тоже вешали полицаев принародно. Тех, кто сотрудничал с немцами. Я никогда не забуду «студебеккер». На нем стоят эти полицаи. «Студебеккер» медленно, медленно отъезжает, а они остаются висеть.

Кончилась война. Как складывалась далее ваша жизнь?

В сорок восьмом мы переехали в Запорожье. Здесь я сразу поступил в 4-й или 5-й класс, точно не помню, в 56-ю школу, которую и закончил. После школы поступил на Днепровский механический завод. И проработал там до 1963 года. Теперь он называется «Запорожкран». Кстати, тогда на заводе работало более трех тысяч человек, а сегодня человек 300.

Вы после завода куда ушли?

В 1963 году по направлению райкома партии я оказался сотрудником милиции. Тогда укрепляли милицию, потому что никто не хотел туда идти. На заводе, откуда я уходил в милицию, по тем временам я получал 150 – 180 рублей. Это были большие деньги. А в милицию пришел на 95 рублей. Начальником УВД тогда был ныне покойный Николай Алексеевич Ковшарь. Очень порядочный человек. Потом он возглавлял управление уголовного розыска Украины.

С какой должности началась ваша милицейская служба?

С участкового. А потом перешел в уголовный розыск, по несовершеннолетним. Я собирал материалы, представлял их в прокуратуру. И уже следователь прокуратуры допрашивал несовершеннолетних, им предъявлялось обвинительное заключение.

Пошли дальше по вашей служебной лесенке.

Оттуда я перешел на политработу в милиции. Получилось это так. Была тогда ночная милиция. А там были такие ребята, которые творили страшные чудеса. Ну, и меня попросил участник ВОВ Фирсов, который возглавлял вневедомственную охрану, чтобы я перешел к нему политработником. Ему одному было тяжело заниматься этим. Был тогда дивизион из ста человек. Вот я и перешел туда на политработу. Но меня все равно тянуло в уголовный розыск. Поработал я политработником, навел там порядок, получил звание капитана и в этом звании уже вернулся в уголовный розыск. В уголовном розыске, кроме работы с детьми, занимался борьбой с наркоманией, квартирными кражами. Поработал следователем. Два месяца. Как говорится, все познается в сравнении. Вот там-то я и убедился, что самая тяжелая работа — следовательская. Пусть сыщики на меня не обижаются. Потому что следователь все время привязан. А я по своей натуре не могу сидеть. Я привык все время находиться в движении. А там пришел утром, вошел в кабинет и вечером вышел из кабинета.

Короче, следователь из вас не получился. И как вы в этом убедились?

Пришел я как-то за санкцией к прокурору. Тогда прокурор давал санкцию на арест человека. Ну, а прокурором был тогда Дмитрий Ефремович Дядько, который хорошо ко мне относился. Он говорит мне: «Толя, на этого человека я санкции не дам». И посоветовал: передопроси того, передопроси другого. За два месяца я закончил всего два дела и ушел. И всегда говорил, что следователь нелегкая работа. Еще труднее – политработа. Потому что там милиционер куда-то влез, что-то натворил. А спрос с политработников.

Участковый, уголовный розыск, политработа, а что еще?

Спецкомендатура. Это в уголовном розыске была такая структура. Она занималась условно осужденными. Суд принимал решение о направлении их на стройки народного хозяйства. А потом я стал помощником начальника спецкомендатуры. Проработал я там до 82-го или 83-го года. И потом перешел снова в уголовный розыск. Снова старшим оперуполномоченным угрозыска. Получил звание подполковника и ушел на пенсию.

Ясно, товарищ подполковник. А как пересеклись ваши служебные пути с Александром Владимировичем Поляком? Он кем был тогда?

Он работал в милиции после армии сначала сержантом. Потом, после окончания высшей школы, направили следователем в Вольнянский РОВД. И там вместе с замначальника ГОВД Вольнянска Иваном Павловичем Пустовитом они расследовали уголовное дело и посадили первого секретаря райкома. В те времена посягнуть на авторитет партии было и трудно, и рискованно. Значит, они собрали не сто процентов доказательств, а все двести. И потому прокурор дал санкцию на его арест. А потом уже Поляк пошел, пошел, пошел… Стал начальником УВД Запорожье.

По-моему, Александр Владимирович учился в каком – то техникуме. Еще до милицейской службы. Вы не знали его в то время?

Да, он в свое время учился в гидротехническом техникуме, где я часто бываю, выступал с лекциями. Там и Поляк слушал мои лекции. У них очень интересная группа была. Я знал его там еще как мальчишку. Он слушал мои лекции, мы общались. Это уже потом он пошел, пошел, пошел… Я был лейтенантом. Он был сержантом. А потом уже пошел, пошел и стал генералом.

На могиле народного мэра бываете?

Обязательно. Уже столько лет, как нет Поляка, но по традиции мы ежегодно в день его смерти и дня рождения собираемся у его могилы. Ветераны и друзья его детства и юности.

Собираются ветераны милиции, вы имеете в виду?

Ну, да. Нас никто туда не приглашает. В том году был дождь. Очень сильный был дождь, но нам это не помешало там собраться. Я написал об этом в газету «Горожанин». Там некоторые выступили. Я выступил. Потом выступил Шпаченко Володя, который вместе с ним был рядовым. Поляк занимался борьбой, был неплохим борцом. Я вам подарю значок «Народный мэр». Я изготовил 20 таких значков.

Большое спасибо, Анатолий Александрович за чудесный подарок. А где вы их готовили?

В Мелитополе. Там у меня есть товарищ один. У него есть соответствующая аппаратура. Если скажут, какое отношение вы имеете к Поляку, то я скажу – самое прямое.

Не стану оспаривать это ваше мнение. Я одним из первых среди запорожских журналистов сделал интервью с Александром Владимировичем. Он меня удивил исключительной грамотностью своих ответов. Ни одной буквы, ни одной запятой править не пришлось. Среди чиновников такого масштаба, у которых я брал интервью, за сорок лет моей журналистской практики это был первый случай такой высокой языковой грамотности. Как правило, большинство чиновников высокого ранга, этим не «страдают», к сожалению.

Александр Владимирович умел коротко, четко и грамотно, без ненужного в таких случаях многословия убеждать людей, не повышая при этом голоса. И не допуская при этом грубости, как это часто мы можем наблюдать в нашей Верховной Раде, где нередко доходят до драки. Это показатель уровня развития человека.

Получается, что с Поляком вы довольно тесно общались. Так?

Да, но я никогда не использовал это в своих интересах. Хотя относился он ко мне действительно очень хорошо.

Когда вы стали подполковником и ушли на пенсию, Поляк в какой должности был?

Он был начальником УВД. Я сначала работал в его избирательном штабе. Тогда было три штаба Поляка. Но я попросился в самый боевой.

В какой именно?

Это тот, который находился в институте «Запорожгражданпроект». Это рядом с памятником «Тревожная молодость». Вот там я работал.

Вы пошли в штаб Поляка. Наверное, были убеждены в том, что он достойная личность для городского головы?

Конечно. Я в этом нисколько не сомневался. Ведь я знал его еще учащимся гидротехникума. Еще тогда убедился, что он принципиальный порядочный человек. Сейчас таких, как он, найти трудно. Он всегда шел прямой линией. В музее УВД Запорожья и Запорожской области есть его уголок. Там очень много документов, связанных с его именем. Эти документы я передал в музей. В том числе и диктофон отдал, который он когда-то мне подарил.

То есть, вы все время, вплоть до избрания его мэром, были рядом с ним?

Конечно. Я все время в штабе был. Из-за этого и жена моя пострадала.

А жена здесь причем?

Некоторые товарищи спрашивали: а как Рожков попал в штаб Поляка. Спрашивали как и почему я туда попал. А жена работала в райисполкоме. И ее уволили. А когда Поляк стал мэром, все эти блюдолизы, шавки кинулись к нему. Мы уже знали тогда, что Александр Владимирович победит в 2000 году. Ну и начали было уже праздновать, обмывать это дело. И тут заходит Александр Владимирович. Ему это очень не понравилось. «Я с пьющей командой серьезных дел не решаю» — говорит – прекратите немедленно». Конечно, прекратили, но урок этот в моей памяти остался. Остался в памяти и еще один его афоризм. Он говорил: « В период рыночной экономики профессиализм ценится выше, чем личная выгода». И это были не пустые слова. Это был его принцип.

То есть, он брал всегда профессионалов. В этом многие, в том числе и я, убедились. Может и ошибался где – то. Его смерть до сих пор осталась загадкой. И никто ее не хочет разгадывать, к сожалению.

Такой вопрос, товарищ подполковник. Недавно по телевизору я слушал выступление Зотова, который, насколько я помню, был заместителем мэра Поляка, а до этого замначальника УВД Запорожья Вы его хорошо знаете?

Очень хорошо. Валерий Михайлович действительно был замом покойного народного мэра, до этого работал в милиции

Так вот на телевидении ему задали вопрос: какое из преступлений требует особого ума и ловкости в уголовном деле. И Зотов сказал, что это карманная кража. Действительно ли это так?

Зотов сказал правильно. Тем более, что он был активным членом молодежного отряда «Меч и пламя». Возглавлял его Семен Цыбульский. Это был первый в СССР отряд, который боролся с карманными кражами.

И действовал он у нас в Запорожье?

Да, здесь в Запорожье. Я изготовил тоже значок по этому поводу. И Зотов входил тоже в этот отряд. За активное участие в борьбе с преступностью он даже был награжден орденом Красной звезды. Так что он сказал верно по поводу приоритета мастерства воров-карманников. Там нужно действительно большое мастерство. Тут без интеллекта не обойдешься.

Ну, не так уж все гладко было в милиции. Насколько я помню, и взятки были. Наверное, более скромные чем сейчас, но были. А в полиции сегодня, говорят, взяток нет. Правда, лично я в этом сомневаюсь, хотя у меня и нет конкретного примера об этом.

Да, в милиции были взятки. За 30 лет в коллективе, где я работал, были два случая взяток. Мне кажется сейчас их значительно больше.

Полиция, как считают многие, более демократична по сравнению с бывшей милицией. Во всяком случае против майдана она пока не применяла оружие, как это было в период Януковича. Ведь именно милицию обвиняют в том, что она первой начала стрелять по собравшимся на майдане.

Вы понимаете, ситуация была очень сложной. Правомерны ли действия тех, которые развязывали этот конфликт? Я был на майдане и видел тот беспрецедентный беспредел. Наехали туда люди случайные, никому ненужные. Кто ими руководил, неизвестно. Милиционеры «беркутовцы» выполняли приказ. Что им оставалось делать? Есть положение о милиции – применять оружие в таких ситуациях. Пять лет прошло, а до сих пор не могут раскрыть преступление, кто стрелял на Майдане, кто заказчик расстрелов?

Никто толком не может сказать, как это было на самом деле. Есть только предположения и версии.

Да потому что там замешаны и Пашинский, я не боюсь это сказать, и Парубий, и вся там их братия. Это даже козе понятно. И поэтому никто ничего не раскроет. Мы сейчас говорим о сотне погибших. А погибших намного больше. Там погибли и запорожцы. Наш запорожский Цвигун погиб. Он проживал в Шевченковском районе.

А что в целом сейчас вы можете сказать о нашей сегодняшней полиции?

Полиции надо быть ближе к народу. Она оторвана от народа. Я не боюсь этого сказать. Во времена милиции были внештатные сотрудники, общественные воспитатели, комсомольские оперативные отряды, дружинники. Это те, кто помогал милиции. А кто сейчас помогает полиции? Кто? Без доверия народа к полиции ничего не будет

Начальник полиции Украины Князев подал в отставку. Официальной версии по этому поводу нет. Есть лишь предположения некоторых комментаторов – из-за жены, задержанной на таможне с мешком евро. Вы что – нибудь можете сказать об этом?

Истинную причину не знаю. Я, например, до сих пор не знаю, почему убрали нашего начальника — Комиссарова Сергея Анатольевича. Это замечательный человек, грамотный работник, проявляющий заботу о сотрудниках, о ветеранах. А почему его убрали, не знаю.

А что вы скажете о министре Авакове?

К Авакову претензия — он должен больше внимания уделять ветеранам. Я его не хочу характеризовать, потому что мало его знаю. А слухами я не пользуюсь, потому что слухи – величайшее заблуждение. Я тоже на себе это испытал как ветеран.

Я сожалею, что наше с вами интервью помешало вам побывать в 69–й школе, где у вас был намечен урок мужества.

Ничего страшного, я обязательно побываю в этой школе. Там очень большую воспитательную работу проводят, в которой участвует и сам директор школы. 22 сентября там интересно прошло мероприятие – День партизанской славы, например.

У вас какие — либо общественные обязанности сегодня есть?

Меня не обижают в этом смысле. Я – заместитель председателя совета ветеранов города и одновременно – председатель совета ветеранов Днепровского района. Видите, захватил всю власть, как Хрущев когда – то. Все потому, что никто не хочет заниматься общественной работой. Но если мы не сохраним молодежь, не выживет и государство. Об этом не надо забывать нашим нынешним властям, в том числе и новому Президенту Владимиру Зеленскому. А кто сейчас воспитывает молодежь? Никто, к великому сожалению.

Николай Зубашенко. Запорожье. Фото автора.



Источник: “https://operkor.wordpress.com/2019/10/03/ветеран-милиции-анатолий-рожков/”

ТОП новости

Вход

Меню пользователя